Не так давно Росатом заявил что «запасов российского урана хватит на ближайшие 100 лет»
В связи с этим жизнерадостным известием предлагаю вам заглянуть в закрома Родины.
Я попытаюсь рассказать, не затрагивая набившую оскомину, тему энергоносителей, что у нас есть в недрах, сколько у нас этого, где у нас это, как вообще система работает, как система работала, конечно же про коррупцию, ужасы эмбарго, чуть–чуть теории и ностальгии.
 не затрагивая набившую оскомину, тему энергоносителей

Раньше все было лучше, чем сейчас. Трава зеленее, жизнь веселее, ну и в целом как–то душевнее, геология — не исключение. Провозглашенная автономность производства требовала полного комплекта собственных природных ресурсов, поэтому искали все и помногу.

Для начала немного терминологии:
1) Геолгия — наука синтетическая и очень обширная, не все это понимают. Поэтому когда говорят, что геологи что–то там ищут — это расхожее обывательское мнение, очень далекое от истины. Нас будет интересовать деление геологии «по стадиям работ» на съемочную и поисковую.

Геологическая съемка — в узком (но общепринятом) смысле — чистая наука. Изучается геологическое строение территории с различными целями, в том числе и с целью прогноза полезных ископаемых.
Геологический поиск и разведка — вот это уже конкретика по разным полезным ископаемым (ПИ).

 

И если поиск — это работа по перспективной площади, то разведка — скучнейшее топтание на объекте (ну это если в двух словах). В СССР съемка считалась мега–почетным занятием. Суровые бородачи тусующие по тайге–тундре — это геологи–съемщики. Белая кость, голубая кровь, короче, это они всякие доктора–кандидаты и т.д. и т.п.

 Суровые бородачи тусующие по тайге–тундре — это геологи–съемщики.

Поиск — куда менее почетное занятие, но именно поисковики имели наибольшие шансы отгрести мечту каждого геолога —  знак «Первооткрыватель месторождения» (конечно остальные при удачном расположении звезд тоже могли, но шансов меньше)

Это было очень круто и редко само по себе, хотя было аж шесть дважды первооткрываетелей.

И, наконец, разведка — тухлое уныние, по мнению советского геологического человека. Ты мог лет десять просидеть на 5 кв.км, копая какую–нибудь штольню. В советских геологических ВУЗах на разведку шли те, кого на поиск и съемку не взяли. Как показало время, это была серьезная ошибка. Сегодня зарплаты в отрасли соотносятся примерно 1 к 5 и не в пользу бывших почетных занятий.

Что отличает государство от неведомой частной конторы ?

Учет и котроль. А в нашем ресурсном государстве учет месторождений архиважен и архинужен. Поэтому существует такая пепяка — Государственный Баланс Запасов (ГБЗ). В нем собственно и записано кто, сколько, откуда, что отсталось и сколько было. По годам.

В баланс должно попадать только избранное, то что прошло всякие комиссии (Государственная комиссия по запасам(ГКЗ)) и признано месторождением. В Союзе было все строго и какую–нибудь мелкую фигню с запасами по С2 (см. ниже) месторождением никто бы не признал. Сегодня возможно всякое.

Баланс, по сути, бухгалтерия–экономика, поэтому для систематизированного хранения описания геологического строения существует Государственный Кадастр Месторождений и Рудопроявлений (ГКМ).  Вот в нем уже хранят все что попало. Иногда полную лажу.

Что бы понять масштаб разницы на 2012 год: ГБЗ — 14843, ГКМ — 30517 объектов (без углеводородов).

 Ресурсы–запасы и прочее — это очень сложный вопрос

Изложу кратко:

Запасы

Есть четыре категории запасов (для твердых) A, B, C1, C2 — показывают в общем степень разведанности. Первые три это хорошо  и  они промышленные, четвертая не так хорошо,  и по идее добывать не стоит, а надо еще покопать (в Союзе так и делали, но сейчас берут и С2 без доразведки).

Ресурсы

Три категории Р1–3, чистая (ну почти чистая) теория, характеризуются степенью достоверности.

Примерно так: с такой–то вероятностью в данном объеме есть столько–то полезного компонента.  Требует вложений для перевода в запасы.

Некоторые деятели выделяют еще Р4 — авторскую оценку.

Выглядит это довольно смешно : «Василь Василич думает что в 15 км на восток очень много  алмазов».

 

Подсчёт

Вся эта система работает более-менее, но очень плохо  отражает экономическую составляющую процесса. Для экономики решили использвать понятия балансовые/забалансовые. Но если в СССР этого хватало, то в новом прекрасном капиталистическом мире не очень, — инвесторам и банкам не понятно.

Поэтому сегодня происходит черте что, когда приходится считать и «по–нашему» и «не по–нашему». Споры  по поводу перевода одного в другое идет уже лет 15. И однозначного мнения нет.

Кому интересно вот нормальная статья на тему. Самое смешное (и в статье это видно), что отменить классификацию ГКЗ хотят в первую очередь наши соотечественники, а импортные граждане в принципе «за», чего в статье не видно, но оно есть (просто поверьте) — наши земляки считают, что отменить надо ГКЗ вообще и всю старую советскую систему контроля, а импортные считают, что коллегиальная экспертиза это очень круто и современно.

Фонд недр

Тут все просто: выдана лицензия значит распределенный, не выдана — нераспределенный. Так как дальше речь пойдет о добыче, то и лицензии нас будут интересовать на добычу (а другие бывают очень редко, почему? я может быть расскажу ниже).

Как это работает?

Государство в лице отвественного органа объявляет аукцион где выставляется лицензия на бла–бла–бла–бла, в простонародье лицензия на недропользование. Стартовая цена определяется по хитрой формуле, в которой фигурирует ставка рефинансирования и приведение запасов и ресурсов всех категорий к категории С1 умножением на простой коэффициент. Ежу понятно, что если употребить слова «аукцион», «государство» в одном предложении, то «хитрая формула» дело уже испортит не сильно.

Выглядит это мероприятие примерно так. Но 75% аукционов заканчиваются на 2–ом шаге.

«Структура отечественной минерально–сырьевой базы существенно отличается от общемировой» — любимая отмазка на люой факап с этой самой МСБ.

Секретность

Ни для кого не секрет, что у страны есть секреты. У СССР их было много. Например, золото, ну вот 20 лет назад я не смог бы рассказть вам про запасы золота почти ничего, а сейчас могу. К сожалению, список секретности секретен сам по себе.

 

Ну пожалуй и хватит для введения.  С остальным разберемся по ходу повествования.

Сразу скажу: я не смогу описать все что хранится в анналах минерально–сырьевого учета, но вас же не интересуют запасы абразивов, яшмы поделочной или камней пильных? Думаю, что нет.  Хотя если будут вопросы, спрашивайте.

Я остановлюсь на некоторых «основных видах полезных ископаемых». Исключая углеводороды и уголь. Потому что в УГВ я не силен, а уголь настолько дремучая тема, что про нее писать можно много и всего интернета не хватит.

Можно сказать кратко — угля у нас на 500++ лет.

Кстати, знаете какое полезное ископаемое  по экономической выгоде идёт сразу после нефти и газа?

Золото? — Нет.  Цементное сырье, а потом прочие стройматериалы.

Так вот. Расскажу я в основном о так называемых  «металлических полезных ископаемых», которые бывают цветные, черные и благородные (NO RASISM!), а также редкие и радиоактивные. Ну и немножко про неметаллические.

 

Начнем, пожалуй, с самого почетного, но в то же время самого беспонтового благородного металла — золота.

Золото

Главная телега благородных металлов с точки зрения недропользования, что их не три, а, по сути, шесть — каждый бывает россыпным и коренным. И если для серебра и платины россыпи несущественны, то для золота все иначе. Исторически сложилось так что геология россыпных месторождений — это целая отдельная наука, со своими внутренними приколюхами и плюшками. Россыпи — это когда пришел с лотком и намыл (ну или с большим лотком–промприбором, намыл много). Известен этот метод очень давно.

Можно считать, что это вообще одно из первых осознанных технологических человеческих занятий. Соответственно россыпи копают уже тысячилетия, а при современных методах выбрать россыпь можно буквально за несколько лет, да и запасы у них поменьше, чем у коренных. Поэтому россыпей осталось мало.

Римляне, кстати, не обладая развитыми технологиями добычи рудного золота, делали искусственные россыпи, перемалывая руду в промышленных масштабах.

Колымские лагеря и Дальстрой — это тоже про россыпи.

Объекты коренные намного круче по запасам. В нашей стране соотношение примерно 1 к 12 в пользу коренных по тоннам и 10 к 1 по объектам учета в обратную сторону. Но встречаются достойные рудные объекты реже. Тут еще важно понимать, что россыпь считается месторождением ,когда на ней сотня килограмм, а рудный объект должен быть в несколько тонн.

Поэтому карта рудных объектов с присутствием золота (на некоторых оно попутное) выглядит так:

карта рудных объектов с присутствием золота

карта рудных объектов с присутствием золота

А россыпей так:
россыпи

В общем и целом у нас около 13 килотонн золота. В запасах из них в плохих С2 — 4,5 (помните телегу про «хитрую формулу»? — в ней коэффициент перевода с2 в с1 0.5) при производстве (именно производстве, там еще всякие потери на аффинаж плюс вторсырье) в 226 тонн, извлекаем из недр ~285. Т.е. при данных темпах если посчитать простым делением хватит на 40–45 лет, но рентабельных из них всего на 25.
Плюс ко всему у нас еще 40 килотонн ресурсов всех категорий (существует коэффициент перевода, но я считаю это полной туфтой и гаданием на кофейной гуще).

Где наше золото?

Свезло Забайкалью и Иркутской области — 25%. Магадан ––15%, Красноярск и Якутск ~ 10–12%. Остальное равномерно размазано по Зауралью (в широком смысле). Ну и по мелочи на Кавказе, например, 40 тонн насчитали на Тырнаузе в Кабарде, и 9 у дагов.

Есть у нас два объекта, альфа и омега российской золотой промышленности:
Наталкинское (Магадан) и Сухой Лог (Иркутск), кто из них первый, кто второй, я не знаю.

Если верить ГБЗ то в Сухом Логе — 1970 тонн, а в Наталкинском — 1450.

Если верить экспертам и прессе, то Наталка чуть ли не в два раза круче и вообще третья в мире.

На самом деле это вопрос политический и зависит от того какая группировка сидит в Роснедрах. До недавнего времени это были «магаданцы» и соответственно рулила Наталка, сейчас доминирует «забайкальско–иркутская» банда. Результат представьте  сами.

 

Есть еще один момент — Сухой Лог в нераспределенном фонде (там с ним целая история), а Наталку держит «Полюс Золото», которое очень даже акционерное и на биржах собой торгует. На её капитализацию круто влияет то, что им принадлежит лицензия на «третье в мире» месторождение золота. При прошлой геологической власти, я помню, в отчетах и аналитике Наталка иначе как  «месторождение–лидер» не именовалась.
Вот вам пример равноудаленности бизнеса от власти.
И как тут, говоря о золоте не вспомнить замечательную женщину Зумруд Хандадашевну Рустамову:
С 2006 года — заместитель генерального директора ОАО «Полиметалл» (2–ое место по добыче 33,1 тонн)
с сентября 2009 — в состав совета директоров ОАО «Полюс Золото» (1–ое место по добыче 49,8 тонн)
А с 11 августа 2000 года — жена Аркадия Дворковича.
Такая вот конкуренция.

Серебро

Вот этого добра у нас много. 115 килотонн запасов при добыче 2,2Кт, производстве 1425т. и ресурсов еще столько же. И больше половины добытого мы экспортируем. Но вот вам пример того, что много — понятия относительные, ну и чуть–чуть про сырьевую экономику. Со своей кучей запасов мы только третьи выше Мексика и Китай (если верить отечественным оценкам), но реальное первое место держат «Другие страны», т.е. серебряные месторождения размазаны по шарику. Что и позволяет Польше держаться в десятке по добыче (а говорят же что в Европе нихуя нет). Почему мы столько экспортируем если добыча всего лишь пятая в мире? А потому что. Главным драйвером роста потребления серебра после отмены пленочной фотографии стала электроника, а с выпуском серебро–содержащих компонентов у нас как–то не сложилось. Кстати, рентабельных при нынешних ценах и технологиях запасов у нас лет на 25–30.

Платина

Или точнее платиноиды, ну вот так они считаются вместе платина и палладий, есть еще осмистый иридий, но это совсем загадочная херь и на мировую экономику не влияет. Платиноиды хороший пример того, что у негров почти всегда больше.
Платиноидов у нас опять много 15 килотонн и это 1/6 мировых запасов, мы добываем 153 тонны в год — 25% мировой добычи и я даже считать не буду на сколько это лет. Все заебис! Мы рулим! Ну в принципе да, но… Запасы ЮАР — 3/4 мировых, а добыча около 60%.
Теперь про платину и палладий. Все наши платиноидные объекты относятся к Норильской группе месторождений (ну это я их так называю, официально это звучит как «относятся к Норильско–Хараелахской металлогенической зоне») и расположены, соответственно, вокруг Норильска, и лицензии держит соответственно «Норникель». О! «Норникель» — прекрасный образец государства в государстве. Короче, вышло так что нам достались руды с палладием (3/4 от содержания платиноидов), а неграм с платиной, но им то похую у них и так запасов много. А мы продолжаем держать первое место по палладию ~40% добычи (хотя и почти уже уступаем) и второе по платине (14%). Если же смотреть по экспорту, то мы вообще проседаем постепенно. Раньше удавалось поднаебать по этому вопросу потому как прибарыживали госрезервом (паллдаий нам так–то нахуй не нужен, потребляем только 10% своего, а наработали его от души при СССР), но теперь лавочка прикрывается по причине истощения. Вот такой вот неприятный момент просирания наследства.

Никель

Немного отойдя от систематики перескочу сразу на цветные металлы, а точнее на никель раз уж вспомнил про Норильск. Ну так вот про никель писать нельзя, я даже специально спросил можно ли писать про то что про никель писать нельзя, так вот — можно. Пишу — про никель писать нельзя. Ну точнее как: не совсем нельзя, но что–то нельзя, а разбираться в конкретике и выбирать что можно мне лень.
И тут вот парадокс, мне непонятный: если Норникель публичная компания и торгуется в Лондонах, то вот я например акционер ее миноритарный и хочу прикинуть как там ситуевина с запасами, а вот хрен — нельзя. Вот как так?
И вообще почему секретен никель??? Почему не уран или титан? Загадка

Ну и раз речь пошла о цветных металлах, то так и продолжим.

Олово

Достойный представитель «большой исторической четверки» металлов: золото, железо, медь, олово.

Почему так?

Потому что именно на этих четырех китах держалась и развивалась человеческая цивилизация.

Золото развивало технологии металлообработки, а три оставшихся определяли саму цивилизацию «медный», «бронзовый», «железный» века и все такое.

Итак олово. Объект моей личной ненависти и вместе с тем показательный пример всяких занимательных процессов.
Сначала немного истории. В начале прошлого века олово было стратегическим ресурсом похлеще золота, но ресурсная база СССР была мягко сказать херовенькой и большую часть мы закупали в Великобритании. Терпеть такое положение вещей дедушка Сталин терпеть не хотел и отдал команду. Команду выполнили — олова нашли очень много, а какими способами выполнялись команды начальства в 30–х годах известно всем. И так вышло, что в некоторые годы олово приносило Дальстрою денег больше чем золото. Да–да, тому самому Дальстрою, в тех самых 30–х годах

.
Советское государство не особо заботилось о таких своевременных проблемах: экономическая эффективность, рентабельность и т.д. и т.п. Поэтому, например, оловянный концентрат как возили в Дальнего Востока сначала в Подольск, а потом в Новосибирск, так и продолжали возить. Но если во времена военного коммунизма, а потом и Великой Отечественной это было оправдано в силу бесплатности рабочей силы,то после развенчания культа личности и прочего, стало как–то не очень.

Представим, что мы в СССР и рентабельность нас не волнует, а что же тогда?

Как объяснить существование мега–дорогого подземного рудника Валькумей на Чукотке, где отдельные горизонты уходили даже под море?

Зачем, если буквально рядом есть месторождение Пыркакайский штокверк, где касситерит (оловянную руду) можно лопатой брать?

И вот тут включается в игру священный грааль Советского Союза — народно–хозяйственная ценность. На самом деле это понятие объяснить крайне сложно, но именно им объясняется поддержание таких явлений как Норильск, Валькумей, строительство Билибинской АЭС и т.д.

В 30–х строительство на удаленных объектах поселков–лагерей было оправдано, но невозможно объяснить поддержание их жизни позже, когда можно было организовать вахтовую работу.

Распределены объекты примерно так:
Запасы олова РФ — 2М т. (два миллиона тонн). Ресурсов еще столько же. Это очень–очень много. Первые в мире. Гордость.
Запасы олова РФ — 2М т. (два миллиона тонн). Ресурсов еще столько же. Это очень–очень много. Первые в мире. Гордость.
Добыча олова в РФ — 384 т (триста восемьдесят четыре тонны). 0,1% мировой.
При этом производство чистого металла 900 тонн, импорт концентрата — 1000 тонн, импорт металла — 1880 тонн.
Китайцы делают дешевле, если в трех словах.

А что же наши объекты? Валькумей — рудник прикрыли в 90–х, поселок окончательно в 2008, например.
В общем: говоря что у нас чего–то очень много, следует учитывать не только количество, но и месторасположение.

Титан

Титан — в свете последних событий, тема немного скользкая)
Титан — это жопа. Все проблемы, недостатки и прочее наследие прошлого нашей минерально–сырьевой базы можно было бы проиллюстрировать одним полезным ископаемым — титаном.
Но по порядку.
Запасы титана в РФ от 570 до 640 мегатонн (больше только у китайцев). Почему такой разбег узнаете дальше.

Добыча титанового концентрата примерно 130 килотонн, большую часть экспортируем.

Почему все верхние цифры приблизительные? Потому что специально титан у нас не добывают. Вот так. Только как попутный компонент, и часть его берут на объектах, для которых даже не подсчитан баланс титана.

Например в 2011 году мы нарастили МСБ по титану просто подсчитав запасы на Расвумчорре (ненавижу финно–угров за такие названия) и вот у нас уже  +6 мегатонн.

С распределением запасов и качеством руд нам, как всегда, повезло. 50% нашего титана лежит в Ярегском нефте–титановом месторождении (Коми) в так называемых нефтеносных песчаниках с лейкоксеном. На похожем объекте в Канаде (Атабаска) добыча так и не начата. Наше Ярегское числится подготавливаемым к освоению, но там ему еще лет 100 быть, потому что технологически вести добычу там  очень сложно.

Одним словом,  в неэксплуатируемом фонде лежат 97% наших запасов титана.

Веселимся дальше: если говорить о титане как о металле, то после концентрата TiO2 (по производству которого мы не входим даже в десятку), следующая стадия — губчатый титан, тут мы уже третьи. Почетно. А дальше — титановые слитки. И, о чудо, Россия — лидер по производству титана! Мы как, пылесос, жрем титановое сырье со всего мира — Украина, Австралия, Мозамбик, Китай даже Сьерра–Леоне…

Есть еще одно применение титана, о котором не все знают. Ну вот если есть знакомые хипстеры–мыловары или жена одухотворенная этим увлечение, то да. Диоксид титана — белый пигмент применяемый в косметике а еще в красках лаках и т.д. и т.п. Да–да, мыло такое мутновато бледное именно из–за него. Чем отличается пигментный TiO2 от промышленного я не знаю, но знаю, что Россия потребляла  его порядка 230 килотонн в год. Чистого импорта. Но…

«Крымский титан» в городе Армянске заточен как раз под этот титан. Правда, работал на чисто украинском сырье.

Алмазы

В России много алмазов, точнее даже не так, в России ОЧЕНЬ МНОГО алмазов — 1,2 миллиарда карат (1–ое место в мире), при добыче 33,7 миллиона (тоже первое место, 25% мировой добычи). Еще на 3,5 млрд ресурсов разной степени достоверности.

Не стану разделять россыпи и коренные месторождения, потому что первые незначительны и особой роли не играют (6,5% запасов). Основные алмазоносные провинции находятся тут:

Не стану разделять россыпи и коренные месторождения, потому что первые незначительны и особой роли не играют (6,5% запасов). Основные алмазоносные провинции находятся тут:

желтые — нормальные алмазы, красные — ненормальные алмазы.

В общем в алмазах мы очень круты, обмазываться ими можно. А теперь самое интересное.
Основные запасы алмазов в стране держит АК АЛРОСА с базой в Якутии, на самом деле  уникальная компания и немного подводная лодка. В 72 статье конституции РФ есть телега про совместное ведение недрами между Федерацией и Субъектами. Ну так вот АЛРОСА один из немногих примеров реализации этой статьи. 43,9% — Росимущество, 25%+1акция — правительство Якутии, 8,0003% — улусы и муниципалитеты Якутии.
Логично что без компании, которая контролирует 3/4 запасов ни одно дело с алмазами в стране не делается.

Но природа распорядилась так, что не все запасы территориально достались хитроглазым якутам. Примерно 300М карат осели в Архангельской области. И понеслось… Танцевали все: АЛРОСА, Де Бирс ( а как же без нее, дело–то про алмазы), еврейские олигархи, ЛУКОЙЛ, Роснефть, правительство, Стокгольмский суд. Если кому интересно предлагают погуглить на тему.

Алмазы под Питером

А теперь немного истории системы. Выше я рассказывал про геологическую съемку, так вот в рамках съемочных работ при достаточном обосновании проводились еще и поисковые на перспективные виды полезных ископаемых. Соответственно, на поиски выделялись дополнительные средства сверх съемочных. Как вы наверное догадались, центрально–европейской части России не сильно повезло с полезными ископаемыми, поэтому для обоснования поисковых работ надо было иметь определенный талант.

Изворачивались кто как мог.  Ниже я может быть расскажу про «белого кита» — титан–циркониевые россыпи, а сейчас про алмазы. После находок в Архангельске один умный человек прикинул и обосновал поиски в Ленинградской области чуть ли не в самом Питере, типа «перспективно и все дела».

Ясное дело, что  ничего не нашли, уже в наше время эту тему втюхали «Де Бирсу», и они провели масштабное опоискование с нулевым результатом, а недавно, я слышал, эта тема опять всплыла в рамках работ по доизучению площадей.

Импактные алмазы

Ну и на закуску еще одна былина за алмазы:
Как образуются алмазы — вопрос спорный. Все разрабатываемые алмазные месторождения бывают двух видов: россыпные (из разрушенных коренных) или коренные (знаменитые кимберлитовые трубки), кроме того ценность алмаза определяется его качеством (бывают технические и ювелирные). Но вернемся к генезису.

 

Бывает еще и третий вид — импактные. Ну это если сильно ударить по чему–нибудь, то получится алмаз.

Очень сильно ударить, например, метеоритом в подходящее место.

Как мы знаем, самые путевые метеориты падают исключительно по территории России, и было бы странно если бы у нас не было импактных месторождений. И их у нас есть.

Встречайте месторождения Попигайской астроблемы (Долгано–Ненецкий район Красноярского края) — Скальное и Ударное. На карте их не видно, потому что хотя они и стоят на балансе, но ввиду низкого качества (технического) камней в подсчетах не фигурируют и находятся в нераспределенном фонде. А теперь вкусное: суммарные запасы этих двух объектов — 267984000000 карат (двести шестьдесят семь миллиардов девятьсот восемьдесят четыре миллиона карат).
Ну ради справедливости стоит сказать, что импактные алмазы — не совсем алмазы а лонсдейлит и как ювелирное сырье они никому не нужен. А с 2013 года даже в балансе запасов они учитываются отдельной строкой, потому как если плюсовать с нормальными алмазами — совсем чудеса получаются.

Теперь про уран

В свете последних новостей из Австралии и Канады, тема крайне актуальная. Все наверное слышали, что австралийцы задумались над перекрытием нам уранового канала, а наши тут же в ответку запустили, что у нас, мол, урана на сто лет.

Так ли это? Сейчас разберемся.
Немного истории и географии.  ВНЕЗАПНО СССР понадобился уран, где–то в районе 45–46 года.

Что нужно делать, если что–то очень срочно понадобилось  найти и добыть? Правильно, звонить Берии. Лаврентий Палыч контролировал самую мощную геологоразведочную структуру того времени ГРУ Дальстроя.

Помните историю с оловом? Ну вот с ураном вышло примерно так же. С тем отличием, что олова и золота на территории Дальстроя было от души, а вот с ураном вышла накладка. Но нет преграды патриотам! Даже на вялой базе мелких месторождений, а сейчас мы даже месторождениями это не считаем, так рудопроявлениями (на баланс не ставятся), Северо–Востока было добыто «огромное» количество в 120–150 тонн. Люди умирали, как мухи,  денег на это уходило просто колоссальное количество, а толку ноль.

Сложно найти то, чего нет.
Но Лаврентий Палыч был большого ума человек и не складывал все яйца в одну корзину. Поэтому работы по поиску урана велись по всей стране, очень большой стране, замечу. И нашлось, да столько, что аж дух захватывало (но потом). Нашлось в Средней Азии. Кстати, когда говорят, что Сибирь — кладовая России, стоит вспоминать, что у СССР так

их кладовых было несколько и Средняя Азия была на втором месте.Ну а в процессе поиска и украинские Желтые Воды подтянули.
В общем СССР стал первым по запасам урана в мире, второй шла страна кенгуру. Но тут наступил 1991 год — парад суверинитетов и всё прочее. Большая часть вкусного и сочного радиоактивного продукта осталась казахам, еще чутка узбекам, ну и Украине 200 килотонн (примерно).

Что же осталось нам? На первый взгляд отличные 700 килотонн (3–е место в мире) и сидят приличные объекты кучно в Южной Якутии да в Забайкалье.

Что же осталось нам? На первый взгляд отличные 700 килотонн (3–е место в мире) и сидят приличные объекты кучно в Южной Якутии да в Забайкалье.
Но… Структура российской ресурсной базы урана существенно отличается от общемировой.
Тут вступает в игру еще один минерально–сырьевой показатель — содержание. О котором нам как–то забывают сказать в телевизоре умные дядьки.
Все руды разные, например, уран можно добывать в урановых песчанниках, а можно в молибден–урановых вулканитах, а можно в месторождениях типа «несогласия», но даже для типоморфных руд содержания совершенно разные. А содержание влияет на рентабельность, стоимость отработки и вообще на все.

Инфраструктурная удаленность оловянных месторождений РФ сделала их не нужными, вот так же низкое качество руд поступает с ураном. Среднее содержание в российских песчанниках — 0,05%, а в казахских 0,06–0,08%. Среднее для Эльконской группы (Южная Якутия) ~0,15%, а для аналогичных объектов Канаде — 1%.

Ну и встречайте: один из бичей нашего недропользования, а так же учета и контроля за этим процессом — селективная отработка.

Руды одного объекта неоднородны, где–то полезняшек побольше, где–то поменьше. Но можно же брать только богатые. Сказано — сделано. По идее ничего страшного, в мире много где так происходит, но вот учесть это, сложно.

А сами понимаете, что объект подсчитанный для содержания 0,1% это совсем не то, как если пересчитать только его горизонты с 0,5%.  Среди «крепких хозяйственников советского разлива это называется «хищническая добыча», а среди либерально части «рыночным подходом». Кто прав?  Что лучше: брать то, что рентабельно сейчас, отбрасывая остальное, или подождать изменения рынка и повышения цен?

Собственная добыча урана в РФ — 3 килотонны. Так что, да, действительно даже не на 100, а на 200 лет. Рентабельных на 10. Вот так вот.
Сейчас Росатом лихорадочно скупает по всему миру объекты с приличными рудами потому что советский Госрезерв проели, а соглашение ВОУ–НОУ скончалось, а 3К тонны — это с трудом 20% от потребности.

 

Структура российской ресурсной базы меди, цинка и железа существенно отличается от общемировой:

Медь

91,4 мегатонны, третьи после Чили и Перу, но с 840К тонн занимаем седьмое место в мире (4,5% против 32% у тех же перуанцев). Рентабельных на сегодня запасов ~50 лет.
Как всегда повезло Норильскому району, здесь собрано почти 30% наших запасов (Норникель и все дела). 22% досталось Уралу (вот наконец–то вспомнили и о кладовой Российской Империи) еще 22% в Забайкалье на гигантском Салаирском месторождении.
По ресурсам: наиболее достоверные Р1 — 12,2М. Большая часть (~50%) из них в Баимской зоне на западе Чукотки, что делает эти ресурcы и запасы уже открытого там месторождения Песчанка (3.7М) в общем бесполезными (см. олово).

Цинк

60 мегатонн запасов (9% мировых запасов, 2–е место в мире после Австралии). Добыча — 350 килотонн. Обеспеченность рентабельными запасами — 20–25 лет. Руды средние по качеству, где–то хуже, где–то лучше, но такого чтобы прям ух нет.Большая часть (30М т) опять досталась Забайкалью (кстати, забыл сказать что к Забайкалью я обычно отношу Бурятию и собственно Забайкальский край). Хороший объект есть на Новой Земле — месторождение Павловское с отличными рудами, но это Новая Земля. Добывают в основном на Урале.

Железо

101 миллиард тонн, примерно столько же ресурсов, вроде как лидеры, но качество руд жиже чем у основных мировых производителей + сложные условия залегания, и, вуаля, 5% от мирового производства товарной руды (109М) при добыче 330М. Рентабельные запасы — КМА~100, остальные регионы~20–30 лет.
В чем уникальность железа для России? Ну не вдаваясь во всякие геологические телеги — 80% ресурсов и 70% запасов сосредоточены в КМА — Курской магнитной аномалии, и это, пожалуй, единственное металлическое полезное ископаемое, которое в значимом количестве присутствует на территории Центрально–Европейской части.

Ну и картинка что бы была:

синее — железо зеленая — медь оранжевый — цинк

синее — железо зеленая — медь оранжевый — цинк

 

Стройматериалы

Если среди нас есть юристы, то возможно они смогут объяснить смысл ст. 1.2. Закона «О недрах».

«Недра в границах территории Российской Федерации, включая подземное пространство и содержащиеся в недрах полезные ископаемые, энергетические и иные ресурсы, являются государственной собственностью. Вопросы владения, пользования и распоряжения недрами находятся в совместном ведении Российской Федерации и субъектов Российской Федерации.»

Казалось бы это вполне нормальная формулировка, — часть полномочий по управлению недрами лежит на Федерации, часть на Субъекте. Всем хорошо. Так–то оно так, но мы жили бы не в России, если бы не нюансы. Наше славное государство — просто мастер неожиданных трактовок. И эту статью трактует примерно так: совместное ведение недрами, это значит не то, что мы оба ими управляем в установленных рамках, а то, что я управляю своей частью, а ты своей.
Понятное дело что Федерация много больше Субъекта, поэтому и распоряжается куда как большей частью недр, а точнее всеми, ну почти…
Субъектам оставили те самые «прочие стройматы» или «общераспространенные полезные ископаемые» (ОПИ). Список ОПИ, каждый регион устанавливает сам из того что можно. Обычно это всякие малонужные глины, песчано–гравийные меси и прочее–прочее.

Вот, например, перечень для Пермского края, а вот для Калужской области. В далекие–далекие времена списки были немного шире, но Федерация со временем наложила лапу на несколько сверхдоходных видов минерального сырья — цементное сырье и стекольное сырье.
Сказать сколько у нас того и другого можно только примерно — слишком много добывают вчерную, без лицензий, сверх квот и без отчетности. Но примерно цифры такие:
цемсырье — 28033849 тыс. тонн, при добыче — 100524 т. тонн;
стекольное — 2075628 тыс. тонн, добыча — 7588 т. тонн.
Говорить о рентабельности производства тут сложно. Всё зависит от инфраструктуры и близости растущих городов, и средний объект в центрально–европейской части принесет денег в разы больше отличного на периферии. А неожиданное строительство мегамоста куда–нибудь поднимает ставки до небес.

Стоит отметить, что искали их в основном по необходимости, где надо — там и ищем.

Карта выглядит вот так (красное — стекло, желтое — цемент).

(красное — стекло, желтое — цемент).

(красное — стекло, желтое — цемент).

Те самые 25% аукционов с хоть какой–то реальной торговлей это именно цемсырье. Цена иногда взлетает на 500–800% от стартовой.

Прочие стройматериалы типа песчано–гравийной смеси относятся к разряду ОПИ — и вот это полный мрак.

Региональное управление, учет через раз на третий, добывать легко, можно мутить мутки, ну и, короче, как следствие владелец песчано–гравийного карьера — очень опасное занятие.

Алюминий

Алюминий очень сложный. Вообще–то алюминия в земной коре много аж 7,5% по массе. Но не весь алюминий одинаково полезен.
Начнем с того, что отечественная ресурсная база алюминия существенно отличается от мировой. И на этот раз это должно звучать как «СУЩЕСТВЕННО отличается».
Весь алюминиевый мир держится на бокситах и тут есть своя алюминиевая Саудовская Аравия — это Австралия. 21% запасов бокситов, но не просто так бокситов, а богатейших, близко расположенных к поверхности бокситов, глинозем (Al2O3) из которых извлекают просто способом Байера.

У нас же все сложно…
Самые хорошие бокситы лежат в Северо–Уральском бокситоносном районе, но их копают уже на глубине в километр. В Коми есть объект со сложными бокситами среднего качества в мире нигде такие не берут, а нам приходится. Есть неплохой объект в Белгородской области, но там глубоко, и новую шахту копать нерентабельно.
Но, мы же не ищем легких путей. Россия — единственная в мире страна, где добывают глинозем из нефелиновых руд. Очень энергоемкая процедура, никакого Байера, — только спекание. Сейчас это крайне дорого и берут там только богатые руды уртитовые (см. селективная отработка). Главный нефелиновый объект — Кия–Шалтырское месторождение (Кемерово). Есть еще много в Хибинской группе месторождений, но не рентабельно. Из бокситов мы берем 65%, остальное из нефелиновых руд.

Запасы:
бокситов — 1500 мегатонн.
нефелиновых руд — 4300 мегатонн.
В общем же, мы обеспечены рентабельными запасами бокситов на 40–50 лет, нефелиновых руд на 15, при текущем уровне добычи. Но при этом стоит учитывать, что собственная добыча покрывает только 35% потребностей остальное наша промышленность закупает.
Как результат мы вторые по производству алюминия и первые по экспорту.

Вольфрам

Запасы вольфрама у нас вторые в мире ( а может быть четвертые, это как считать) — 1,5М тонн. Добыча вторая всего лишь в 17–18 раз ниже чем у Китая, приблизительно 4,5К тонны. Основная проблема что у нас, что у китайцев одна — истощение богатых руд.

Но так как проблема общая, то и скажется она на всех. Но мы были бы не мы, если бы все было так просто. Нас настигает еще одна беда — истощение работающих рудников. Это плохо, очень плохо. На сегодняшний день у работающих предприятий нормальной руды на 6–8 лет, а в неэксплуатируемом фонде 94% запасов страны. Значит нужны новые, а нахуя — пусть китайцы разбираются.

Картинка выглядит так:

Основные районы добычи — Забайкалье и Приморский край. Был еще Тырнауз на Кавказе, но его забросили.

Добавить комментарий