Почти тридцать лет назад британский актёр, комик и писатель Стивен Фрай написал одну любопытную статью в один журнал, и, не найдя её перевода нигде в сети, я решила сделать собственный и расположить его внутри этого поста.

Эта статья была заказана Джонатаном Мидсом, теперь знаменитым ресторанным критиком и автором документальных фильмов, а в то время — редактором очерков в журнале «Татлер» под руководством Марка Боксера. Он был составителем рождественского материала «Вещи, которыми люди не занимаются». Гэвин Стамп, Брайан Сьюэлл и другие вносили свой вклад, рассказывая, почему они никогда не смотрят телевизор, не водят машину, не бывают в отпуске и так далее. Мне пришло в голову, что я совсем не занимаюсь только сексом. Этой маленькой статьёй меня мучили с тех самых пор. Каждый раз, когда я даю интервью, меня спрашивают о моём целибате. Каждый раз, когда кто–нибудь пишет обо мне, он (думаю, достаточно резонно) жалуется, что я «постоянно разглагольствую» о воздержании. И всё это — моя вина. К сведению, я остаюсь так же чист, как был тогда, в 1985–м, когда написал эту статью.

мужской форум http://blogmenonly.com

Лорд Хэлшам, как вы можете помнить, в этом году послал письма важным людям в кабинете министров, сообщая им, что он весьма не одобряет «занятия сексом». У нас с Квентином были свои разногласия на протяжении многих лет — например, мы никогда не могли прийти к единому мнению насчёт Джона Денвера — но по поводу секса мы одних взглядов.

У меня не было — и здесь я ничего не могу сказать про Хэлшама — секса четыре года. Это началось не как сознательное принятие преимуществ воздержания, и я не был вынужден объявить себя недоступным по той причине, что никто меня не хотел. Хоть я и не картина маслом, но полагаю, что если бы я желал интимного плотского взаимодействия, я бы нашёл его без денежных вложений. Я выдал коитусу красную карточку по причинам прагматическим: неудобства, дискомфорт и напряжение, которые он вызывает, перевешивают любые кратковременные вспышки удовольствия, облегчения или умиротворения. Элементарное исчисление счастья.

Секс не обогащает и не укрепляет отношения, он их бесповоротно опошляет и расшатывает. Любой мой знакомый, кто достаточно несчастлив, чтобы иметь хахаля, кралю, дружка, зазнобу, называйте как хотите, обнаруживает — после недели–другой длинных блаженных вечеров изображения монстра с двумя спинами, или монстра с одной спиной и странной формы серединой, или монстра с вытянутыми вверх расставленными ногами, схватившегося руками за края матраса, — что наступает день, когда партнёр А настроен на дальнейшее скрежетание и потение, а партнёр Б скорее бы отвернулся и наверстал Майка и Псмита. Идут гнетущие недели. Партнёр А никак не может встретиться взглядом с Б в любое время после девяти вечера, партнёр Б объявляет беспечным голосом: «Я так устал», чтобы А понял, что он сегодня «не в духе», и, не успели они оба повзрослеть на месяц, как в отношениях появились скверные трещины.

Я никому не уступлю в своём восхищении эротическими способностями человеческого тела. Наблюдение за чувственным — радостный кадр в богатом событиями комиксе жизни. Но давайте не будем полагать, что есть что–либо эротическое в совокуплении. Походка, улыбка, манера откидывать прядь волос, чтобы не закрывала глаза — всё это может быть эротичным, но я буду в неоплатном долгу перед человеком, который сможет объяснить мне, что же может быть привлекательного в этих влажных, тёмных, зловонных и омерзительно волосатых местах, которые составляют главное блюдо на банкете любви. Конечно, эти зоны, будучи простимулированными, производят всякие химические реакции в теле: кровь бежит по жилам, учащается дыхание и колотится сердце. Как только человек попадает под влияние наркотиков, производимых его собственным телом, нет предела унижениям, непристойностям и извращениям, до которых опустится самый разумный и обходительный из нас. А запах, дорогие мои…

Давайте посмотрим правде в глаза: функциональную необходимость этих похотей мы переросли. Было время, когда человек не связывал сексуальный контакт с появлением детей. В конце концов, это очень долгосрочный эффект. Нет никакой очевидной причины считать, что проникновение одним летом приводит к появлению ребёнка следующей весной. Поэтому в прошлом мы вынуждены были слепо трахаться всё время, и матушка–природа была достаточно добра, чтобы сделать это хотя бы спазматически приятным. Мы унаследовали этот инстинкт полового возбуждения так же как и другие, необходимые для выживания: инстинкты сражаться и ссориться, запугивать и завоёвывать. Но этим рудиментарным побуждениям нет места в рациональном, здравомыслящем обществе, которое само определяет собственную судьбу.

Я признаю, что полезно помнить и уважать наше происхождение и двойственность нашей природы, но у нас до сих пор остались еда, сон и испражнение — они в гораздо меньшей степени под нашим контролем и служат для того, чтобы болезненно напоминать нам о материальности и низости плоти, которая служит тюрьмой нашим великим созидающим умам. Незачем мокрым, заразным постельным удовольствиям унижать нас ещё больше.

Кроме того, боюсь, я не слишком хорош в постели.

3 Responses to Стивен Фрай против секса

  1. A:

    Это эссе в расширенном и дополненном виде вошло во вторую автобиографическую книгу Фрая, которую как и первую имеет смысл прочитать.

  2. 4:

    Странно, я пришёл к похожим выводам, но от обратного, — радующее изображение монстра с двумя спинами постепенно вытесняется необходимостью постоянно наблюдать походку, улыбку, манеру откидывать прядь волос, чтобы не закрывала глаза и думать: «Ну что ты несёшь?! Что ты ты, блять, несёшь?!!»

  3. покровский:

    вот еще он же:

    «Я всего лишь хочу, чтобы люди поняли и приняли простую истину: мужчинам секс нравится, женщинам нет. Сей факт надлежит признать и без страха уставиться ему в лицо.
    Неизменное отрицание женщинами этой самоочевидности ничего тут не меняет. Всякий раз, как я указываю на нее моим приятельницам, они немедля принимаются ее опровергать, уверяя, что добрый анонимный перепих — это полный балдеж; что вот только два дня назад им попался на глаза мужик с задом почти как у Мела Гиббсона и, ну правда, все у них там намокло. Только два дня назад? У как насчет всего–навсего двух минут? Как насчет каждой распроклятой распрепоганой минуты каждого распрепоганого распроклятого дня? Или они не понимают, что им, женщинам, давно уж пора откупорить шампанское и отпраздновать то восхитительное обстоятельство, что они не такие слюнявые псы, как мы, мужчины, что им выпала биологическая удача, позволяющая оставаться разумными существами, способными думать о благе, которое может принести партнерство с мужчиной, способными думать о материнстве, работе, друзьях… способными просто–напросто думать, в отличие от нас, несчастных ублюдков, тратящих целые дни, кои мы могли бы посвятить труду и возвышенным помыслам, на то, чтобы пристраивать ноющий, разбухший конец под резинку трусов всякий раз, как мимо нас проследует пара титек? Конечно, и у женщин возникает время от времени этакий зудик, иначе бы мы как раса не существовали; конечно, женщины обладают половой оснасткой, достаточно чувствительной, чтобы секс, когда они до него снисходят, порождал корчи удовольствия, вскрики наслаждения и всю последующую слякоть. И все же они, везучие, везучие, везучие существа, никогда не бывают голодными, никогда — доведенными до отчаяния, никогда — изнывающими от желания упиться наслаждением. Я что хочу сказать, вот я пишу это в шестом часу вечера, а между тем я уже дважды сам себя обслужил. Первый раз под душем, а второй — после завтрака, перед тем как усесться за писанину. И любая правдивая давалка скажет вам — сочувственно, точно добрая нянюшка, — что мужчинам, бедняжкам, просто необходимо изливать куда–то их семя. А уж по какой причине женщины претендуют на паритет в делах столь великой важности, это, знаете ли, выше моего разумения.»

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.